rederick_asher

Лена сидела в кафе за дальним столиком. В руке у неё была зажата сигарета, истлевшая уже почти до самого фильтра. Судя по длине пепла, так и оставшегося висеть изогнутым пальцем, девушка к ней даже не притрагивалась. Однако, это сигарета была явно не первая в этот вечер. В пепельнице, рядом с чашкой остывшего чёрного кофе, лежало ещё несколько окурков.
Хлопнула дверь. В кафе вошла девушка с ярко-рыжими кудрявыми волосами. Она прямиком направилась к дальнему столику.
- Привет, Лен, - сказала рыжеволосая, присаживаясь напротив. В этом приветствии не было радости, но не было и раздражения.
Лена подняла глаза, посмотрела на подругу, затем, обратив внимание на сигарету в своей руке, она стряхнула пепел и, немного подумав, затушила её полностью. Только после этого она ответила:
- Привет, Аня.
- Мда, - протянула, та подняв пепельницу до уровня глаз, - ты же года два назад бросила. Рассказывай, что случилось?
- Я даже не знаю с чего начать. Не знаю как это объяснить.
- Давай начнём с самого главного - что случилось?
- Аня, не случилось, а происходит и довольно давно, только поняла я это сейчас.
- Что? Что происходит-то!? - поторопила Аня подругу, после несколько затянувшейся паузы.
- Я уже не знаю кто я... Ты помнишь Витю?
- Да. Вы уже с ним год, кажется, да?
- Чуть больше. Я рассказывала тебе, что до меня у него была девушка по имени Рита, которая погибла в автокатастрофе.
- Да, помню. - кивнула Аня.
- Я недавно нашла её фотографию. Он раньше не показывал её мне, говорил, что не хочет что бы я думала об этом, да и мне не хотелось лишний раз напоминать ему. Он ведь действительно любил её.
Лена отвела взгляд и добавила после короткой паузы еле слышно, почти шёпотом:
- Мне, казалось, что и меня...
- Ты о чём вообще?
- Она брюнетка!
- И? - недоумевала Аня.
- Посмотри на мои волосы.
- Ну, теперь и ты тоже брюнетка, что в этом такого? Только не говори, что это он тебя заставил! Тем более ты чуть ли не пол года красишься в этот цвет.
- Не заставил. Я даже не знаю... внушил, как-то. Он то намёками говорил, то на брюнеток как бы невзначай заглядывался. Я уже и не помню как я в первый раз покрасилась. Просто после того раза с ним стало намного легче, и я уже думать перестала, что бы перестать красить волосы.
- Ну ладно, ну может по жизни ему брюнетки нравятся. Что с того?
- Это не всё.
- Ну да, он тебе подарил такое же платье, как у его бывшей и такие же серёжки, да?
Лена посмотрела на подругу таким взглядом, что у той тут же пропал весь сарказм.
- Подожди, - спросила она, - ты хочешь сказать, что он действительно покупал тебе те же вещи, что были и у неё?
- Извините, - перебил её подошедший официант, - вы уже выбрали?
- Секунду. - сдерживая раздражение в голосе ответила Аня.
Бегло осмотрев меню, она быстро нашла подходящий напиток.
- Капучино, пожалуйста.
- Капучино, - повторил официант записывая в блокнот заказ. - Это всё?
Аня посмотрела на подругу, та помотала головой.
- Да, это всё.
Официант удалился к стойке и девушки продолжили разговор.
- Так, что там с украшениями?
- Да, точно такие же.
- А вот это уже серьёзно.
- Всё гораздо хуже. Я уже не знаю, я - это я, или я - это она.
- Ну, тут ты загнула. Ты - это ты, и изменить это он никак не сможет.
- Я не уверена. Мне с ещё прошлого года многие говорили, что по характеру я "весы", хотя мой знак - "дева". А после той фотографии я специально залезла в интернет и нашла её старый дневник. Её день рождения 12 октября!
- Ой, - махнула рукой Аня, - вот только не надо всю эту астрологическую чепуху примешивать. Какой-то профессор доказал, что любой гороскоп подходит любому знаку зодиака и составляют его именно таким образом.
- Не путай гороскопы и астрологию! Гороскопы лишь часть астрологии.
- Какая разница, всё это чушь. А даже если и нет, то это не значит, что ты стала ей.
- Не скажи, я прочитала весь её дневник. Я стала её полной копией. Я раньше ненавидела хурму, теперь я её обожаю. Мой любимый цвет теперь зелёный, а раньше был жёлтый!
- Ваш кофе.
Аня, сжав губы, посмотрела на официанта, когда тот ставил чашку на стол. Когда он ушёл, она тихо произнесла:
- Пожалуй я не оставлю сегодня тут чаевых.
- Так о чём мы? - обратилась она уже к Лене.
- О моём Я, моём характере. Да что там, даже моя внешность! Думаешь цветом волос это ограничилось? На, посмотри, - и девушка положила на стол лист A4. - Я боялась взять ту фотографию, что нашла в столе Вити и распечатала на работе эту, из её дневника.
- Да, вы похожи, – посмотрев на фото ответила Аня. - Но он может по тому и стал с тобой встречаться, что ты напомнила ему её?
- Нет. Ты разве не помнишь, как я выглядела до встречи с ним?... Сейчас, подожди, - Лена полезла в сумочку и достав от туда сотовый телефон начала что-то искать в нём. - Вот, смотри. Это - я 2 года назад.
На дисплее телефона была фотография, как будто другого человека - светлые волосы, чуть худощавая, нос горбинкой. А на столе лежал лист бумаги, чёрно-белым зеркалом отражавший лицо испуганной девушки. Девушки с тёмно-каштановыми волосами, немного курносой и с чуть полноватыми щеками.
- Мне страшно, Аня... Мне правда страшно...

Ты в руках держала ветер,
Он мурлыкал, словно кот.
У камина, каждый вечер,
Прижимая тёплый бок,

Он теснился к тебе ближе,
Ожидая твоих ласк,
Ты чесала ему гриву
Усмиряя его страсть...

Страсть к безумству психопата,
Разносящему в куски,
Смерчем буйным, ураганом,
Города и корабли.

Ты чесала ему гриву,
Опуская руки в бурю.
Вот уж год, как приручила
Ты его на благо людям.

И теперь сидишь с ним вместе,
Знаешь, будет так всегда.
Постареешь, после смерти,
С ветром вместе навсегда.

Год назад, когда свободным
Он резвился во всю волю,
Твой возлюбленный стал жертвой,
Он погиб от Ветра в море.

Одинаково в пустыне,
Под ветрами, на морях,
Где казались бы пустыми
Охладевшие сердца,

В них осталась эхом песни,
Той, которая была,
И которую лишь вместе
Мы спасли бы ото льда.

Отвернувшись мы забыли,
Да оставили в снегах,
Чайник только кипятили
Мы на тлеющих углях.

Искры кварцевых сердец
Разожгли когда-то пламя,
Но потухло. Всё! Конец!
Льдом покрылось между нами.

Но в сердцах, той пустоты
Не бывает изначально.
Пустота, там может быть
Только после расставания.

(авторство Nastvo & Rederick Asher)

Мы в поисках Неба забыли о хлебе,
Забыли о том, что есть дом и земля.
Крылом обделённые, ночами бессонными
Мы жили полётами в наших мечтах.

А если и спали то в небе летали,
И утром уткнувшись в подушку рыдали.
Просторы небес из сна вспоминая
Мы жаждали крыл за спиной у себя.

В желании страстном всё изменить,
Мы крылья решили себе сотворить.

Мы рвали подушки - перо добывая,
И воском горячим их вместе скрепляя,
Казалось свояли два крепких крыла,
Что в высь нас поднимут - в мечту, в небеса.

Но перья в крылах были слишком малы,
Не в силах поднять нас с усталой земли.

Оставив подушки, что сон охраняли,
Отбросив остатки, да рваную ткань,
Мы в диких лесах силки расставляли -
Для крыл рукотворных птиц нам не жаль.

Рогатками целились по воробьям,
И в ласточек звонких стрелу выпускали,
А стая ворон, птенцов защищая,
Кружила над нами в прицел попадая.

И вот мы стоим у края обрыва,
А за спиной исполином - два крепких крыла.
Но Небо не радо нам. Небо уныло
Смотрело на нас. А мы - внутрь себя.

И нашему взору предстала картина,
Что за спиной, где шарниром стальным
Крепились два наших не живых исполина,
Обломки от наших же собственных крыл.

(авторство Nastvo & Rederick Asher)

Одним дыханием дышали,
Единым пламенем пылали,
Но проплывая по рекам рутины,
Уснули в мягкой паутине.

Окутала нас коконом Вдова,
И мы во сне, нас скоро съест она.
Уснув друг друга мы забыли.
Забыли и какими сами были.

И сквозь свой сон
Не видим то, кто мы сейчас,
А Чёрная Вдова
Уже впивает жало в нас.

Проснуться б нам, прогнать Вдову,
Обнять друг друга как когда-то...
Нет, обнять как в первый раз! Жить наяву.
Друг другом жить, а не во сне, считая что так оно и надо.

Решил поехать в Питер на собаках...
Сегодня вечером выезжаю.

Обладает Зверь харизмой,
Не имеет Зверь души.
Новый лист, лист белый, чистый,
Имя новое впиши.

Выбирай из сотен разных,
Имён хватит на сто лет.
Только всё это не важно,
На листе кровавый след.

Проступает ярко-алым
Что б остаться навсегда,
То что ты совсем недавно
Лезвием стирал с листа.

2009.04.11

Казнили как-то Генри Джонса,
Что священника убил.
Дело было жарким летом,
Генри сильно пил.

Птиц на улице не слышно,
Страшная жара,
Генри выпил лишних триста
И сошёл с ума.

*** проигрыш ***

Он зарядил свой револьвер
И покинул бар.
Он метился в чертей,
Но в священника попал.

Теперь он в камере сидит
И знает, что умрёт.
Трансформатор зло гудит,
Стул-убийца ждёт.

*** проигрыш ***

Пришли за Генри конвоиры
На заклание отвести
За руки по коридору
Генри волокли.

http://ra.cm-soft.ru/files/henry_jones.mid

Тонкий лист в руках вертя,
Наблюдаю за ветрами.
Поднимают ветры пыль,
Лист сложился в оригами.

И в ладонях моих робко
Бьётся тихо, чуть шурша,
Чьё-то сердце из картона,
Чья-то новая душа.

Бьётся сердце еле слышно,
И качает вместо крови,
В венах той, кого не видно,
Свежий воздух, что на воле.

Лишь одно моё движение
И от сердца, что в руках,
По асфальту ветер гонит,
Лишь обрывки от тебя...

Как странно летали сегодня птицы...
Как осенние опавшие листья.
Десятки кружили ни стаеей, ни клином.
Как странно летали сегодня птицы.

Пять лет так мало для бога...
И пять лет для бога так много.
Жаль я не бог... да и мы с тобой тоже.
Пять лет так мало для бога.

Ты же знаешь, боги счастливы...

19:32 25-03-2009

Он вгрызается в глаза,
Он летит - его несут обрывки - крылья-провода.
Выдран с корнем, оголённый провод электричеством искрит.
Он смертельной любви полон, нежность как кастет лелеет, он к тебе уже летит.

Ты прими его объятия,
Вытирая с губы кровь - поцелуй его жесток.
К крыльям лишь не прикасайся, под напряжением они.
Разлетелось в тихом взрыве оперение с этих крыл.

В страшной судороге-спазме, мышцы в крыльях струнами свело.
И остались провода, тонкие - стальные.
И к кому они прибудут, и кого они обнимут, тот пропащий человек,
Жизнь прожил - не повезло.

А в груди песчаной бурей, вместо ритма барабанов,
Завывает стаей диких волков-псов.
Он не дышит только смотрит, взглядом-местью на тебя
И выискивает брешь, что б всадить в твоё тело сустав провода крыла.

Посеревшим от рутины,
Взглядом - мутной паутиной,
Ты находишь на шкафу
Позабытую вдову.

От пустой глазницы деки
До потёртого колка
Всё покрыто слоем пыли,
Под вуалью прячет взгляд вдова.

Разрезая в лоскуты
Серую вуаль вдовы
Проводя рукой вдоль грифа
Оставляешь тонкие следы.

Ты вытягиваешь струны
Дыбой маленьких колков,
Твои пальцы их ласкают
Словно кончики сосков.

Струны стонут в наслаждении,
К ним никто не прикасался уже многие года.
И за годы их забвения
Они полностью смирились - что никто и никогда...

Спустя несколько минут,
Твоих ласок нежных,
Струны слаженно поют
О днях прежних.

И ты вместе со Вдовою,
Вспоминаешь сам себя.
То, каким ты был когда-то и что в жизни потерял.
Как своих друзей-до-гроба на работу променял.

И твой голос - тихо тихо,
Подпевая в такт Вдове,
Постепенно обретает
Силу, звонкость прошлых лет.

Я променял терпкий чай
На подслащенный кофе.
Я забыл всех кого знал
И кого любил - тоже.

Тот ли я, что когда-то тут жил,
Или кто-то чужой, кто вдруг вместе с гитарой
Старый фотоальбом чей-то открыл
И обрёл всю его память

Я вспоминаю кого-то... себя?
Как гулял с чужими друзьями,
Тот кто помнит - тот я и не я,
Память моя и одновременно чужая.

Я променял терпкий чай
На подслащенный кофе.
Я забыл всех кого знал
И кого любил - тоже.

Ворковали слизни в море,
Мёртвом море, полном соли.
Растворялись слизни в нём,
Отошли в экстаз живьём.

Жертвуешь на пьедестал
Куклы бремя,
Час утра -
От жизни время.

Я верховный жрец
Забвения,
Всем кого забыл -
Тем нет прощенья!

То что было – было сном,
Сном чужим ещё при том.
И приснилось не тебе,
Как забыв в миг о себе,
Ты пришла ко мне – не мне.

Я – не я, с тобой был ласков,
Я – не я, с тобой был нежен.
Но теперь кто был тот я?
Ныне он уже повержен.

Одержал победу камень.
Камень соли, просто камень.

В предыдущем посте, я делал сноску, что продолжу свои мысли о социуме. Итак, продолжим...
Социум впитывает в себя стремления десятков, сотен, тысяч и миллионов личностей, и в то же время корректирует все эти личности, что бы они двигались в одном направлении, а в сущности глубже увязали в одной субстанции, так называемой Идее. Т.к. социум включающий в себя огромное количество народу уже внушает окружающим свою завершённость (миллион леммингов не может ошибаться), то в развитии своей концепции, Идеи, он не нуждается. Другими словами, подобный социум предстаёт перед взором постороннего человека, как сверх личность, т.е. личность достигшая своей индивидуальности. К людям, достигшим индивидуальности всегда тянутся остальные, а в данном случае социум заменяет индивид и преподносит чистую идею. К сожалению, в большинстве случаев, люди либо не понимают, либо забывают, что чужая индивидуальность практически никогда не является тождественной их. Однако они либо слишком очарованы яркостью данной Идеи, либо просто сдаются в своей борьбе и принимают наиболее близкую к своему мировоззрению идею, в последствии растворяясь в ней и отдаляясь от своей индивидуальности на столько, что вернуться на прежний путь становится в сто крат сложнее, чем начать его с нуля.

Социум становится основой людей заменяя их сознание и превращает их в подобие шестерёнок в механизме или муравьёв в огромном муравейнике. Он имеет свою личность и не имеет значения кто им правит, он сам выбирает своих правителей и если участникам правления кажется, что это они управляют социумом, то это лишь иллюзия. На самом деле, они всё те же пешки, ходы которых были заранее известны у запрограммированы социумом.

При этом социум может давать часть свободы действия своим шестерёнкам, более того, он может вмещать в себя и множество других социумов.

Я считаю, что любой социум обладает своим сознанием, способным поглощать других и в дальнейшем направлять их развитие (которое практически никогда не совпадает с индивидуальной предрасположенности человека) в нужное для него русло.

Прихожу к интересной аналогии, что любое течение это лишь ниша в скале совершенствования, в которой уставший от борьбы скалолаз, может отдохнуть от своей борьбы против навязывания социальной принадлежности к общей массе серости. Наша жизнь в обществе это особый вид борьбы. Если естественное состояние живого организма это борьба за выживание, т.е. это поиск пропитания и избежание смерти от хищников, то наше сознание, наша индивидуальность, так же нуждается в своей борьбе за своё существование. Тем более, что на данном этапе уровня жизни, борьба за хлеб это фактически борьба за качество "хлеба", а не за его наличие. Другими словами, потребность нашего сознания выходит на передний план. Для кого-то это ещё борьба за "зрелище", т.е. они ещё на стадии "хлеба и зрелищ"; т.к. свой хлеб у них уже есть, они уже требуют своё зрелище. Другие уже прошли обе эти стадии и качества "хлеба" для них определяется максимум его безопасности для организма и качеством вкуса, а не столько изыском его статуса в обществе (что лично я отношу к зрелищам, а не к хлебу). И минимальная безвредность и качество вкуса может быть по карману большинству представителей среднего класса. Возникает, конечно, вопрос о разнообразии рациона, но и он входит в ассортимент "по карману". Деликатесы в расчёт не берём, т.к. они так же относятся к разряду "зрелищ".
Итак, перейдём к третьей ступени потребностей - индивидуальности. Да, я считаю, что это третья ступень потребности. Я всегда был удовлетворён в обоих первых ступенях потребностей и если я когда-то лишался одной из них, то сейчас мной это воспринимается, как альтернатива моим застоявшимся вкусам, т.е. этакий отпуск от шика, что бы, как говориться, я не зажрался.
Во все века, любое государство, решало лишь 2 вопроса, это хлеб и зрелище. Индивидуальность государство не воспринимает как потребность и пытается подавить. При том не важно сознательно оно это делает или нет - итог один. Вот несколько рецептов подавления индивидуальности:
1. (тихая антиутопия) Самый простой: убрать либо хлеб, либо зрелище, тогда люди забудут о третьей своей потребности и будут требовать свои первостепенные нужды. Хитрое государство будет жонглировать первыми двумя потребностями, что бы о третьей даже речи не заходило. Т.е. либо народу будет не хватать еды, либо зрелищ (деньги/цензура);
2. (современный режим) Организовать строй при котором зрелище будет подаваться под таким соусом, что ум и энергия, которая при естественных условиях должна направиться на самоидентификацию, направляется в заранее подготовленное русло. Т.е. государство уже нашло для народа их идентификацию, будь то чрезмерный патриотизм, либо национализм, либо религиозное мировоззрение. Т.е. народ записывается в этакий кружок по общему интересу. Правда такой режим будет действовать, пока есть оппозиция. Как только "неверные" исчезнут - такая система перестанет работать;
3. Вечно изменяющаяся структура элиты, которая как бы стоит выше серости бытия только что окончательно закончившего свой бой с первыми двумя потребностями и яростно вступившего за борьбу с третьей своей нуждой. Тут государство выделяет несколько лиц (желательно противоборствующих), которые показывают свою индивидуальность на столько ярко, что обратить на них внимание крайне сложно.

В нашей стране успешно применяется 2й вариант (религия и скрытый национализм), а также часть третьего (попса,блатняк, и всё больше рок/метал). Третий вариант нельзя отнести к нашей стране полностью лишь по той причине, что у нас в стране пропагандируется лишь один вид - попса. Остальное либо не принимается народом (мода), либо самим же народом продвигается - блатняк. Что касается рока и метала, то тут, как государство не пытается впихнуться, оно отторгается, т.к. в самой концепции рока (а русский металл, это тот же русский рок, только в более тяжёлой аранжировке). Рок всегда был аполитичен, и если кто-то начинает пропагандировать политические движения или направления государства (пример группа "пилигрим"), то на них тянутся те же люди, что с тем же успехом могут ходить и на концерты попсовиков.

В любом случае, эта осознанная или не осознанная деятельность государства, направлена лишь на одно - нейтрализации потребности индивидуальности, а не её решения.

Каково же решение этой потребности? Проблема состоит в том, что тут всё идёт индивидуально - для каждого человека это разное. Но понять, что ты из себя представляешь крайне сложно в современном обществе, где, казалось бы, на каждую индивидуальность найдётся свой "кружок по интересам". И тут выступает наше пренебрежение своими нуждами - мы прощаем те не соответствия, которые встречаем в том или ином "кружке", главное что бы влиться в товарищества понимающих тебя людей. И прощая себе и им несоответствие, мы разбиваем лагерь на пол пути к своему Эвересту личности и превращаемся в очередную шестерёнку маленького государства, которое карает всех, кто не такие, как они.
Я согласен, сложно покорить Эверест в одиночку, а найти попутчика, который идёт на ту же вершину, что и ты сам, крайне сложно, если вообще возможно. Найдёшь такого попутчика, а окажется, что на полпути он сворачивает совсем в другую сторону, а ты, что бы не лишаться столь приятной компании, плюёшь на свою вершину и идёшь вместе с ним, образуя всё то же маленькое государство со своими интересами, которые на самом деле твоими и не являются. Имя такому государству - социум, о нём я буду говорить позже, т.к. это тоже достаточно интересная тема.

Так как же покорить свой Эверест, когда нужно его покорять в одиночку, а вокруг столько народу идут тебе по пути? Всё просто, идите с ними, пока они вам по пути, но всегда следите за дорогой, если где-то встречается поворот, долго и тщательно сверяйтесь со своей картой и компасом, т.е. со своими мыслями об чувствами об этом разветвлении пути. Хорошо будет даже, если вы отстанете от тех, кто уже тронулся в путь и осмыслите всё в одиночестве, так вас не будут отвлекать чужие мысли и голоса. Если же вы пойдёте за компанией, вы в дальнейшем превратитесь в очередного барана в стаде, которое прётся в никому не известном направлении.

Именно те части пути, которые вы проходите вместе с кем-то я и назвал бы нишами в скале, в которых можно передохнуть от одиночества пути. И это именно ниши, в которых устраиваются на ночлег, а не часть пути. Да, я говорил выше, что вы проходите с кем-то часть пути, но это не совсем так. Чем больше людей с которыми вы, казалось бы, нашли общие интересы, тем медленнее вы продвигаетесь. И если количество человек в такой команде превышает определённый лимит, то такая команда останавливается и стоит на месте, привлекая к себе всё больше количество усталых путников.

Да, ты можешь присоединиться к очередному поселению или даже городу раскинувшемуся на склоне всемирной горы, у которой столько же вершин скал, сколько и людей. Но только что бы передохнуть восстановить свои силы и через некоторое время оставить всё это ради продолжения пути. Никто не запрещает тебе общаться с теми, с кем ты когда-то шёл, но это не значить, что ты должен быть частью их.

Лично я прошёл десятки сообществ и несколько субкультур. Я был среди готов, среди металлистов, рокеров. Знаю что такое фурики, знаю что такое гопники. Слишком мало (по моему мнению) был автостопщиком. А так же многое другое.
Из незначительных движений, я - мирандовец, амижник, анимэшник (на косплеи, к сожалению не ходил ни разу), ЗВшник (так же ни разу не был на старконе) и потенциальный ролевик. Список можно продолжать и дальше.

Я порой надолго застревал в той или иной нише, но я всегда покидал её рано или поздно. Последняя самая глубокая ниша, в которой я застрял, это рокеры/металлисты. Как ни странно, я ушёл от туда практически одним из последних. Я и сейчас слушаю метал, рок и т.п., но я себя не ассоциирую с металлистами или рокерами. Я порой ищу встречи с теми, с кем я общался в ту пору, но только для того что бы пообщаться с теми, кого я знал, а не с представителями этих субкультур, хотя и последние для мене не безынтересны.

Подводя итог всему вышесказанному, могу сказать, что в самопознании, достижении вершины своего Эвереста, главное не забывать о том, ЧТО ты делаешь, а не с КЕМ.

Паразит на теле Гидры
Пьёт взахлёб гнилую кровь.
Гидра, может, стала чище,
Но осталась без голов.

Ведь у Гидры на лице
Было множество прыщей,
Паразит их поглотил с головою и мозгами,
И теперь он командир с липкими руками.

Он указывает путь,
Гидра прётся стройным шагом
В лес, в болото, в тьму и муть
Зыбких топей, с ядовитыми парами.

Раз в сто лет у Гидры вновь
Вырастает голова.
Голова жрёт всё вокруг,
Ведь она ещё глупа.

К тем годам, когда умнеет,
Неизменно на щеке
Созревают, и краснеют
Сотни меленьких прыщей.

Он шёл по ночному городу. Кроме него на улице не было никого. Не чувствовалось ни одного взгляда. Он шёл по мокрым от недавно прошедшего дождя асфальтовым дорожкам. Город был тих и тёмен. Ни один фонарь, ни одно окно не излучало света. Не сияла ни одна рекламная вывеска.

По небу медленно плыли тёмные облака. Сквозь дыры в этой тёмной мантии неба изредка проглядывали звёзды. Вот в одной из таких дыр показалась луна. Её свет мягким, но настойчивым лучом ударил по мостовой и вырвал из тьмы часть города.
Он вошёл в оазис лунного света. На нём не было одежды. Но он шёл не обращая на свою наготу ни какого внимания. Так всё и должно быть, так было всегда.
Босые ноги шлёпали по дороге весело разбрызгивая капли воды, если под ногами попадались лужи. Он шёл посреди автомобильной дороги, прямо по белой разделительной линии. Глаза его были закрыты. Он не обращал внимания ни на что. Даже на то, что на встречу ему идёт Она...

Глаза у Неё были открыты, но смотрели в пустоту, как будто вокруг не за что было зацепиться взгляду. Как в полной тьме или как слепец. Но в отличие от слепца или человека во тьме, Она шла уверено и ровно. Не смотря на выбоины в асфальте и лужи под ногами. Она шла навстречу Ему.

Луна наблюдала за ними, и небо не осмеливалось закрыть Их от неё. В городе покрытом тьмой, лишь на одной улице мягкий лунный свет освещал двоих нагих людей идущих друг к другу.

Расстояние между Ними становилось всё меньше и меньше. Они должны уже слышать шаги друг друга. Услышать дыхание. Прикоснуться...

Они прошли сквозь друг друга, как это умеют только тени и миражи.
А Луна посмотрев ещё немного на две удаляющиеся друг от друга фигуры, скрылась за тёмными облаками.

Минута и замигали, пробуждаясь от спячки и оцепенения уличные фонари. Так моргают люди, когда выходят из темноты на солнечный свет. Осветились некоторые окна рисуя квадратные узоры на домах.
Из неоткуда, выехал одинокий автомобиль и, выхватывая фарами мокрый асфальт, до которого не дотянулся свет фонарей, исчез за поворотом. Пропал в складках города.

Город проснулся. Но он не был интересен Луне. даже когда облака расступились. Город смотрел на Луну, но она не смотрела на него.

В пятницу сделал перестановку... давно я подобным не занимался. Приятно обновить жильё.
А, помнится, я раньше подобное стабильно раз в год устраивал.

Навалилась, и прижалася ко мне
Отдавила все мозоли на ноге
А мир так тесен в электричках по утрам
Когда все вместе люди едут по делам

О-оо.

Вот с гитарой прутся Лёшка, да Илья
Они играют, заработать что б бабла.

Оо-о... Ай-яй-яй-яй [Шакира]

Надушилась, обвоняла весь вагон
Лучше б мылась, чем нести такую вонь.
Покурили, в тамбур больше не войти
А мне скоро надо будет выходить.

Оо-оо...

Хочешь выйти, да не можешь, ведь народ
Прётся внутрь - не успеет, не пройдёт.
Но вот кто-то, вдруг выпихивает вон
Всю толпу, ты за ним - прощай вагон.

Оо-оо...

Ты на воле, дай-ка брат тебя обнять
Без тебя, мне бы век ещё стоять...

О-оо...

Ты пришёл в этот мир пустым как кувшин,
Так наполнись вином, омой стенки сосуда.
По-другому сюда не пришёл ни один,
Все мы здесь лишь из глины посуда.